Пятьсот эскимо

С днём рожденья поздравит

И наверно оставит

Нам в подарок пятьсот эскимо!

Песенка крокодила Гены

Лето 64-ого выдалось жарким. Мы с приятелем на пару снимали дачу – у обоих были грудные дети, и мы решили, что две молодые мамы с двумя пацанами – проще, чем одна с одним. Правда приятель мой, помимо своих компьютеров, ещё занимался планеризмом и однажды совершил вынужденную посадку где-то под Воронежем. Сам не пострадал, да и планер несильно попортил, но неделю проторчал там, пока его не вывезли вместе с подраненным планером. Вот тут мне пришлось окучивать большую семью, продукты и прочие хозяйственные заботы.

Но мы были молоды, дружны, и не очень-то обращали внимание на такие мелочи – вся жизнь впереди, интересная и счастливая, так верилось нам, ещё бы мы кончили лучший институт в мире – Физтех и учились там, же в аспирантуре. С Физтехом связано ещё одно яркое воспоминание этого жаркого лета.

На полочке за стеклом моего книжного шкафа стоит необычная медаль – прямоугольник по размером чуть более спичечного коробка. На нём профиль – барельеф человека с мужественным лицом, излучающим мудрость и достоинство. Под барельефом факсимиле – ПК. Это подпись великого физика и одного из отцов нашей альма-мамы – Петра Леонидовича Капицы. В то далёкое лето ему исполнилось 70 лет, и отмечался юбилей. Мне сказали, что со мной хочет поговорить наш ректор. Я позвонил – ректор попросил подумать про оригинальный подарок академику-юбиляру, мы тогда играли в КВН на союзном уровне и считались спецами по оригинальным шуткам. Юбилей должны были отмечать в институте Капицы  8 июля, а 10 предстоял банкет у него на даче.

Ничего хорошего в голову не приходило, но помогла жара! Дед Капица, так звали его студенты, был специалист по глубокому холоду, ну там где жидкий кислород и азот и гелий…  А что если подарить ему мороженое – такой здоровенный торт заказать с хохмическим рисунком и надписью? Нет, торт это как то по-купечески, не пойдёт.

А вот мороженое – да не простое, а здоровенное, например эскимо с полено? Это должно пойти – и текстик к эскимо вырисовывается… Короче, звоню ректору – тот в полном восторге и обещает завтра подогнать ко мне студента КВНщика с деньгами и чтоб помогал.

Директор фабрики мороженного, Тамара Филипповна, милая и интеллигентная не по должности дама, встретила нас очень приветливо, быстро прониклась идеей, сказала, что ей ясно как сделать и угостила мороженым. В жару, свежее с консистенцией густой сметаны клюквенное мороженое из красивых тарелок серебряными столовыми ложками, это доложу вам поэма экстаза, именины сердца. Далее Филипповна сказала, что ей просто стыдно брать для фабрики деньги за подарок такому человеку, но бесплатный выезд с территории был сложен, и мы заплатили в кассу какую-то пустяковину – за несколько кг мороженого для банкета якобы. Замечу, что директор была директор, а не хозяйка и не имела прав дарить народное добро. Вы скажете, а как же тянули это добро с фабрик и заводов многие начальнички? Так это были воры, а Филипповна была честной служащей.

После всех дел позвонил я ректору и сказал, что к банкету эскимо будет, а студента я отпускаю на юбилей – поздравлять академика.

Реакция ректора была неожиданной.

— А нас с вами кто-нибудь уже приглашал на банкет? Нет, подарок нужен сегодня, прямо на чествовании в институте. И он положил трубку.

И я вернулся к Филипповне с виноватым лицом. Она была в ужасе, но быстро собралась и тоном, не допускавшим возражений сказала: Снимайте свой модный пиджак, мойте руки и за работу!

Рассказ о том, как вытащили из морозилки гильзу (больше полпуда клубничного пломбира), как я долбил ножом дырку под палочку, выструганную в столярке и продезинфицированную (что за эскимо без палочки), как в ручную поливали расплавленным шоколадом из тазика в тазик, пока не нарос слой в целый сантиметр – получился бы длинным, не рассказ, а целая повесть. Короче – эскимо было изготовлено, обёрнуто в розово-золотистую фольгу, упаковано в бумагу и уложено в фанерную бочку с  сухим льдом. Великодушная хозяйка пожелала мне удачи и велела вывезти груз на электрокаре за ворота, она искренне сокрушалась, что нет у неё машины, и она ничем помочь дальше мне не может.

Ну, словил я такси и помчался в Капицынский институт, где в это время студенты поздравляли «деда» с шутками  и прибаутками, всё время, намекая на подарок, который вот-вот… Хотя уверенности в «вот-воте» у них не было.

Когда я подлетел на такси ко входу в институт, народ уже расходился, но мальчишки ждали меня и, подхватив бочонок, понесли его прямо в зал, где ещё стоял академик. Рядом топтался ректор с потерянным лицом, но когда он увидел ребят с бочонком, расцвёл как невеста. А вот и наш подарок, —  ребята подтащили бочонок к ногам академика.

— Что это такое, изумлённо спросил тот.

— Мороженое с шампанским, ответил расцвётший ректор.

— Тогда несите его в мой кабинет, выпьем и закусим!

— Про шампанское разговора не было, — шепнул я ректору.

— Значит надо достать!

Ребята сгоняли в ближайший магазин, благо он был рядом.

И вот уже моё эскимо обставленное бутылками с шампанским тащат в кабинет Капицы. Компания подобралась, что надо – полдюжины академиков во главе с президентом, довольный ректор, смеющиеся студенты и я.

Короткий хлопок заставил всех вздрогнуть – это разлетелась одна из бутылок поставленная на сухой лёд. Но всё обошлось без травм, и мы благополучно добрались до кабинета юбиляра.

Бокалов у знаменитого физика не оказалось, но он, великий экспериментатор, нашёл простое и оригинальное решение.

— Ну, что? Членам президиума по пробирке, а студентам на всех общую колбу?

Так и сделали. И подняли нашу посуду и за юбиляра и за физику. А вот закусить эскимо не вышло – слишком крепко оно заморожено было.

— А давайте-ка съедим его у меня на даче, приезжайте все на банкет, сказал академик. Надо было видеть в этот момент лицо ректора – мечта сбылась! Потом юбиляр достал из стола юбилейную медаль, их было сделано всего 40 штук для награждения друзей и коллег. На обратной стороне шилом перочинного ножа он нацарапал «КВН Физтеха от П. Капицы 8 VII 1964 г.» и вручил её нам. Ректор сказал, что это будет переходящий приз и так далее, но держал-то медаль я и положил её в карман, полагая, что заслужил её честным трудом на фабрике. Кстати, предложил я академику отвезти эскимо на временное хранение на фабрику, но он с улыбкой ответил, что если в лаборатории глубокого холода не смогут сохранить подарок, то он всех там поувольняет. И сохранили – сутки поливали моё эскимо жидким азотом. А на дачу к семье я добрался только к ночи.

А потом был и банкет на даче академика. И было больше сотни народу за столами на лужайке. И тамадой был авиаконструктор академик Туполев, а замом у него знаменитый артист и писатель Ираклий Андроников – он то и правил столом от имени Туполева. Мы слушали шутки одного из отцов атомной бомбы академика Харитона, хор докторов наук в драных тельняшках, спевших «блатную» песню о Капице. Затем мы повторно прилюдно вручили эскимо. К концу вечера дошла очередь и до него. Сохранилось оно прекрасно – увольнять никого не потребовалось, напротив, возникла проблема с разделкой. Но физики-экспериментаторы решили её блестяще — на чурбан положили белую скатерть и один из профессоров, засучив рукава крахмальной сорочки рубил эскимо топором, который предварительно протёрли спиртом. Все брали куски салфетками и ели как могли – было очень весело. А в сторонке академические внуки отколупывали от обрубка шоколад…

***

Я смотрю на медаль в моём шкафу. Господи, почти полвека прошло. Время безжалостно – очень многих героев этой истории уже нет на свете. Да и мне сейчас больше чем Капице тогда. Многое изменилось, пришли новые люди. Старший из двух физтехов, нобелевских лауреатов 2010-го, во времена того банкета ещё ходил в детский сад. А медаль стоит и напоминает мне о молодости, о друзьях, о любимом физтехе. Медаль потускнела от времени и, наверное, надо бы её почистить. А может и не надо?